Как сделать чтобы машина быстро заводилась

Как сделать чтобы машина быстро заводилась
Как сделать чтобы машина быстро заводилась
Как сделать чтобы машина быстро заводилась
Как сделать чтобы машина быстро заводилась

Опять я наговорила всяких глупостей.

//
"эссе" - зарисовки моих будней, "дневник" - впечатления за день, "одни и другие" - сказочки про мир, где у всех нет имен, "письма старику" - длинный текст про какие-то письма старику.
"текст в день" - я решила писать что-угодно, но каждый день
вилькомен.

покопалась в архиве своих текстов и с ужасом поняла, что удалила хорошую половину.

да. мир никогда не узнает, как я была талантлива в 25. 

и в 23. 

и в 20.

От любви устаешь. От своей, от чужой. От той, которая есть, от той, которой нет.

Ты влюбляешься, и у тебя ломается матрица, на ней появляется битый пиксель. Битый пиксель - это, например, на компьютерных дисплеях бывает, когда пару точек все время светятся зеленым, или красным. На матрице фотоаппарата тоже.
Так вот, ты влюбляешься, и у тебя пол-экрана битых пикселей. Ты стараешься смотреть на лес, на людей, а видишь только эту свою любовь, никуда от нее не деться, ни спрятаться, закрываешь глаза - и тут тоже она, во сне - она, утром вместо завтрака - она, общаешься с друзьями - она, на работе - она. Куда бежать, что делать? Непонятно. А предмет любви в это время спокойно пьет чай, пишет письма, покупает куриный фарш. Устаешь.

Или другой вариант - любви нет. Нет, и все тут. И жизнь твоя красочна, но уныла. Хочется разделить с кем-то море. Борщ. Постель. А не с кем, хотя, казалось бы, выходи на улицу и выбирай. Или подойди к очереди в женский туалет в макдоналдсе - и тыкай пальцем. Но так не случается. Любовь не заводится. А ты проверял уже и аккумулятор, и стартер, и плавкие предохранители, но нет, все не то! Устаешь.

Вид в профиль. Тебя любят. Но любят так, что не вдохнуть ни выдохнуть, куда ты, я с тобой, и десяток звонков в день, “милый, ты про меня забыл?”. И к человеку относишься хорошо, и, возможно, даже чувствуешь что-то, что называешь любовью, но в таких жарких объятиях неудобно, хочется вырваться, хочется сходить с друзьями попить пивка, хочется самому в кино, хочется позвонить другой. Утомительно и безоборазно. Куда тебя, родная, приткнуть? Чем занять? Она теряет черты, за которые ты ее полюбил, чувство смазывается, остается много раздражения. И ты закрываешь глаза, и видишь, вот он, вот, мир без нее. Устаешь.

Я думаю, по-настоящему мы рождаемся наедине. В диалогах происходят схватки. А в любви мы получаем образование, взрослеем, а иногда даже женимся или выходим замуж.

Часто это происходит, когда мы уже устали.

О чем бы мне хотелось рассказать вам, да так, ни о чем, только негромко напеть эту простую, незатейливую мелодию, что никак не выходит из моей головы. Будь я музыкантом, я бы рассеянно наиграла ее на инструменте, который случайно оказался бы в комнате, во время нашей случайной встречи. Местами она была бы веселой, но все чаще меланхоличной, наверняка - очень долгой, мне бы хотелось, чтобы вы услышали и проигрыши, обязательно проигрыши, скелет любой истории. Конечно, в выигрышах тоже есть свое очарование - но они хороши в конце, особенно - сказок, или короткими пассажами, лучше между строк.

Но я не музыкант.

Или нарисовать картину, немного неряшливыми, на первый взгляд, мазками, а при близком знакомстве - выхолощенными, точными, резкими. Какое-нибудь симпатичное художественное эссе на тему формы, дошкольникам от трех до пяти, весело и наивно.

Но я не художник.

В мире, в котором я живу, я оказалась женщиной, которая редко думает, часто говорит и иногда пишет. А хотелось бы - строго наоборот. В этом мире все симпатичные мужчины и домены уже заняты, говорить про чудеса неприлично, прилично работать и прилично зарабатывать, хорошо бы уметь язвить, танцевать под электронику, готовить гаспачо. “Welcome to the real world, Harry, welcome to the real world.”

В этом мире я медиатор, как и многие другие, кто вибрирует тонкой металлической пластиной между чем-то одним и чем-то другим, и время от времени спрашивая себя - так а что такое “одно”, “другое”, и каждый раз решая не возвращаться больше к этому сомнительному вопросу. Меня, в отличии от музыкантов и художников, занимают слова.

В этом нелепом жанре лирической женской прозы, который я(?) выбрала(?) мне подвласны от силы пару октав, у меня дрожит голос и довольно вялый репертуар. К тому же - непроходящее ощущение, что моя призма, найденная на бедном словесном руднике, в отличии от других, только раздевает, и тут по-другому не отделаешься - ни изумительным стандартом на фоно, ни многозначным красным цветом.

Когда, достаточно внезапно, перед тобой “расхлопывается” мир, и ты вдруг видишь - Господи, столько тем, они расслаиваются, как древняя горная порода, жилистые, витиеватые, сплетаются в мощный клубок, они дрожат и плюются: старостью, смертью, уродством; и ты думаешь - эээ, ладно, спасибо, я, наверное, пока про отношения, тут так хлебно и понятно, я немного помяукаю, и, наверняка, никого не обижу, я немного прикроюсь, чтобы не стыдно - там и тут, ну и хватит, собственно, как и хотелось, от трех - до пяти.

Или - а что говорить про отношения, так все понятно, отношения: каждый новый раз все с меньшим энтузиазмом, поворачиваясь уже правильной стороной лица, одевая правильное белье, не показывая прошлые синяки, только если не мазохист и не раздираешь все заново. И так, лениво думая про новое возможное, уже даешь себе зарок не говорить о том и об этом, и немного тошно, что опять прийдется рассказывать свои истории, выкладывать цветной пылью эту бессмысленную мандалу, как делают буддистские монахи, нашу временную божественную обитель, на пару дней, а потом ее сдует ветер. Потом  же все забываешь, и инстинктивно движешься совершенно в другую сторону, напоминая одного из несчастных леммингов, которые покорной толпой, один за другим, идиоты, падают с обрыва.

Если бы я была музыкантом, я бы обязательно сыграла в конце что-то смешное, чтобы компенсировать проигрыши и позабавить публику, что-то нелепое, чтобы стало легко и свободно, хриплая труба, аккорд, бамс-бамс. Мне бы хотелось, чтобы вы улыбнулись, правда, мы ведь все на самом деле такие отчаянно приличные, склонны к легкой депресси, избалованные строгостью рассуждений о новом, пост-пост-модернистском, мире, и нас так сложно раскачать, растормошить, а это очень важно.

Или, если бы я была художником, а я была бы крутым художником, художником с техникой, со вкусом, о-го-го, я бы прикинулась полным профаном, нежной дурочкой, и вставила бы что-то глупое и милое, вроде львенка Симбы из “Короля Льва”, футуристично, но узнаваемо, а потом заплевала бы краской, чтобы не было проблем с авторским правом.

Вообщем, я попробую.

Этот классный блядский мир.

В жизнь одного Другого и другой Одной прокрался конфликт. Возможно, это был конфликт-шпион, потому что долго никто его не замечал. Но, одним ужасным утром, Одна и Другой его нашли. Конфликт мирно спал в тапочке, свернувшись клубочком. Одна и Другой долго спорили, чей же это тапочек - и кому гостя выгонять. Ничего не решив, они наняли специалиста по конфликтам. Как оказалось потом, специалист конфликты не выгонял, а любил. Одна и Другой приняли решение - и выгнали конфликтолога. Потом Одна и Другой выгнали завтраки вдвоем (чтоб неповадно было). Несложно догадаться, что следом отправились: совместный быт, вечера у друзей, планы на будущее, секс и общая собака. И вот, когда Одна и Другой сделали все вышеперечисленное, произошла неожиданная вещь. Конфликт ушел сам.

Одна и Другой сели на диван и зарыдали. Больше им ничего не оставалось делать. А знакомым потом сказали - что от счастья.

Юля,расскажи ,как чихают киты?

Asked by
Аноним

Спасибо за отличный вопрос! На самом деле, это очень интересная история. Как мы хорошо знаем, киты - деликатные и разумные животные. Зная, что от их чихания может случится стресс даже у моллюсков ( не говоря о панических атаках у трески), они делают это чихонечко-чихонечко, чтобы никого не потревожить, а чихнув, извиняются перед проплывающими мимо скумбриями, морской плотвой и маленькими рабками красного цвета в белую полосочку, которые потерялись.

У меня есть целый цикл об Ассагире и Аригассе. Сегодня я нашла его и решила, что пусть хотя бы кусочек увидит тырнет, а тырнет увидит его.

Ассагира любила воевать. “Я проиграла три сотни битв”, - говорит она.

В одной битве я была слишком слаба. У меня не было ни щита, ни меча. Кажется, я даже не хотела воевать - но я всегда не умела отказываться, потому начала. Меня ранили в живот и ногу. Против меня билась свора диких собак, они клацали клыками и отказывались меня слышать. Белая собака укусила меня за ногу, я упала. Я закрылась руками, обхватила голову, спрятала ступни. Я замолчала сердцем - на минутку. Они ушли, решив, что я умерла. Глупые, глупые собаки. Было больно, но с тех пор я умею молчать сердцем.

Пару раз я воевала против мужчин - но каждый раз у нас были разногласия насчет того, что такое победа. Свидетели говорят, что одного я обезглавила, а второго - обескровила. Пожалуй, так сильно я не проигрывала никогда. 

Я сражалась с собой. Я сражаюсь с собой до сегодняшнего дня. Большего неудачника трудно и сыскать - такие у меня результаты этой битвы.

Недавно я ушла в море - спасать китов. Я плыла на небольшом, но крепком корабле. Я слушала ветер моря и аплодисменты чаек. Скоро корабль пошел ко дну - старый спрут волок вниз что есть мочи. Приплыли киты и помогли мне. “Зачем?”, - плакала я на их больших гладких спинах. “Это же я хотела спасти вас!”. Они выкинули меня на берег, а потом неделю плавали рядом - чтобы сделать это еще раз, если я полезу в воду спасать кого-нибудь другого.

Я проигрываю каждый раз, когда вступаю в битву или собираюсь на войну. Я знаю, что они мне не по карману, они мне не по душе. Я проиграла три сотни битв. Каждую - когда на нее согласилась.

“Такая вот история”, - говорит Ассагира и показывает лезвия мечей, завернутые в тряпки. “Я больше не хочу”.

Ты как-то быстро со мной смирился, вписав меня на место неизвестного в свои уравнения. Я была не против.
Потом оказалось, что не все цифры сходятся, надо же, подумала про себя я, какие еще уравнения, у меня их никогда не было, у меня была просто долгая песня, как волчий вой, я выла, как могла, и с твоим появлением - громче и даже уверенней.

Ты принес мне свои тетради, и сообщил: тут не сходится. Я посмотрела на исписанные страницы, мне было непонятно, что ты от меня хочешь, давай введем еще пару неизвестных, предположила я, или их сразу должно было быть больше, а еще гляди, тут меня нет, и тут, и тут, а должна бы.
Ты спросил, кому должна.
Обществу, ответила я, и рациональному мышлению.
Я художник, сказал ты.
Я писатель, объяснила я.
Не вой, сказал ты.
Не ной, сказал ты.
Что теперь делать, сказал ты.
Я пошла и написала тебе стих.
Ты принес мне свою картину и повесил ее на стену.
Так мы поругались.
Я хочу быть вместе почаще, чтобы нас начало тошнить друг от друга, сказала я.
Я хочу, чтобы мы были вместе пореже, чтобы нас не тошнило друг от друга, сказал ты
Здесь мы расстанемся, сказал ты.
Да, здесь мы расстанемся, подтвердила я.
Мы удивились единодушию.
Давай попробуем еще немного, сказала я.
Давай, сказал ты.
Я художник, сказал ты.
Я писатель, ответила я.
Так мы познакомились.

image

Мой хороший друг, Игорь Чекачков - фотограф. У него целое мусорное ведро регалий (он буддист, так что они ему ни к чему), не буду вспоминать о них и я. Время от времени пишу ему тексты для выставок. Вот - мой любимый. Сами работы этой серии можно посмотреть здесь : http://chekachkov.com/deconstruction

image

Ее текст, ее тело. Ее пах, ее локти. Между ними — все те слова, что я ей говорил. Я говорю: «Пойдем со мной». Она не отвечает.

Мой взгляд разрезает ее на куски: хорошая часть, плохая часть. Прекрасная часть, уродливая часть. Я хочу избавиться от уродливого и сшить ее заново. Я хочу, чтобы она была только прекрасна. Но я не Б-г. Я не способен.
«У тебя рваный вид», говорю я ей.

Я читаю ее сверху вниз и обратно. Я заново ее изобретаю.
Я ее реконструирую.
«Кто ты на самом деле?», — спрашиваю ее я.
Что она значит на самом деле?

Это — моя деконструкция.

Василий Петрович был честный семьянин, прекрасный пример добропорядочного члена социума и просто хороший человек.
Один раз Василий Петрович перепил. Потом переел. Потом недоспал. Потом поругался с женой. Дал соседу в глаз. Не пошел на работу. Пофлиртовал с дочкой друга. Сорвал розу с клумбы. Не запер дверь и специально не выключил утюг. Потом Василий Петрович не смыл и окончательно перевернул мир. Что за мир, что за мир - свой. Мир посыпался сверху вниз, завалил Василия Петровича и тот умер. Это был понедельник.

Клавдия Никифоровна давно имела мечту. Она прятала ее у себя под подушкой, потом в вазе с засохшими лепестками, потом в шкафу в кармане каракулевой шубы, потом в бумажнике. У Клавдии Никифоровны был мужской бумажник, кожаный, очень красивый. А потом она положила ее куда-то, и не смогла вспомнить, куда. Так Клавдия Никифоровна забыла свою мечту. Это была вторник.

Петр Денисович водил машину с четырнадцати лет. Он водил ее в гости и просто погулять, когда она у него появилась, он водил ее познакомить с друзьями. Когда темнело, он бережно заводил ее в гараж, и, нежно закрывая дверь, оставлял там на ночь с включеным светом. Еще у Петра Денисовича была жена. Она вариала ему суп, рожала детей и стирала носки. Иногда даже чистила обувь. Но ее Петр Денисович никуда не водил. Зато Максим Степаным сводил ее в ресторан, потом в театр, потом к себе на диван. А потом увел. Петр Денисович пришел и рассказал эту историю своей машине. “Что ж ты так”, - спросила машина. “У нее даже руля не было”, - пожаловался Петр Денисович.“И заводилась она на редкость долго, и с тормозами были проблемы”. Это была среда.

Зинаида Львовна любила жемчужные колье, Аллу Пугачеву и делать маникюр. Как-то раз у нее закончился ацетон и она призадумалась. “Что же делать”, - подумала Зинаида Львовна. Ацетон заканчивался не в первый раз, но впервые Зинаида Львона ощутила всю фатальность этой ситуации и поняла - это космический рок. Тут ей попалась на глаза реклама в газете: Лучший маникюр на дому, 100 рублей, Людмила. Зинаида Львовна позвонила по телефону и, услышав голос Людмилы, сразу растаяла. “Какой рок”, - подумала Зинаида Львовна, - “Живем”. Когда Людмила пришла, Зинаида Львовна была в жемчужном колье и слушала Аллу Пугачеву. “Не смотрите на мои руки”, - сказала Зинаида Львовна, - “Ацетона нет. Посмотрите в газа.” Они посмотрели друг другу в глаза, и будто сто ведер горячей воды вылилось на каждую. “Я влюбилась”, - подумали обе, и, чтобы отвлечься, прислушались к Алле Пугачевой. На Зинаиде Львовне было жемчужное колье. Это был четверг.

Самуил Никифорович был ученым, а стал алкоголиком. Все - компания Дмитрия Николаевича, слесаря первого разряда. Тот налил ему водки, а сам пошел чинить мотор. Водки была целая бутылка, и Самуил Никифорович решил провести маленький житейский эксперимент - сколько горючего потребуется ему выпить, чтобы мотор наконец-то завелся. Это был пятница.

Николай Игоревич никогда не мог кончить, когда мастурбировал. Он пытался думать вначале про Веру Павловну, потом про Ларису Константиновну, потом про Джулию Робертс, но у него все не выходило. Как-то раз, когда он мастурбировал, он подумал про атомобиль “ Жигули”. И кончил. Это было воскресенье.

Вот такая вот выдалась неделька.

Рабочий стол. Деревянный стол. Круглый стол.
Стол - устойчивое понятие. Его так просто не раскачаешь. На нем можно есть, работать и заниматься сексом. И все - одинаково удобно. Ну не чудо?

Стол-ы. Столпились столы. Застолбились столбы. Упал, отжался и написал что-нибудь нетленное: картину там, или рассказ. Или сделал, наконец-то, своему ребенку домашнее задание. И все -  за столом.

За столом не грусти, жареной картошкой похрусти! Поговори с женой. Налей выпить соседу. Не запачкай скатерть. Скатерть - плотина между прошлым и будущим. На ней - вся история: и пятна кетчупа, и немного вишневого вина. Поэзия будней прямо перед тобой - читай как открытую книгу. Не забудь постирать.

Стол - такой крепкий, как ты. Не ломайся, он ведь стоит! А столько видел. А когда-то был деревом. Это ты был дубом, а он ольхой. Розовой.

Сядь за стол и почувствуй себя писателем. Сядь за стол и почувствуй себя художником. Сядь за стол и почувствуй себя человеком. Может, получится.

Loading next page

Hang on tight while we grab the next page

Как сделать чтобы машина быстро заводилась Как сделать чтобы машина быстро заводилась Как сделать чтобы машина быстро заводилась Как сделать чтобы машина быстро заводилась Как сделать чтобы машина быстро заводилась Как сделать чтобы машина быстро заводилась Как сделать чтобы машина быстро заводилась Как сделать чтобы машина быстро заводилась Как сделать чтобы машина быстро заводилась Как сделать чтобы машина быстро заводилась Как сделать чтобы машина быстро заводилась Как сделать чтобы машина быстро заводилась

Тоже читают:



Принципиальная схема обработки сигнала с

Как правильно сделать пол 1 этажа

Как растонировать авто своими руками

Схемы металлоискателей на транзисторах своими руками

Как сделать волосы мягче и блестяще